Антыэканоміка Уладзіміра Лемеха

(Ф. Шылер. Урывак з маналога Л.Сапегі з першай дзеi драмы «Дзiмiтрый»)

Што павінен ведаць кожны беларус…

Улада i народ суiснуюць у паталагічным адзінстве. Улада не любіць народ, а народ - уладу. Любыя iнiцыятывы бакоў только ўдакладняюць характар прымусу. Гэга прыклад антыпрадуктыўнай i антыкультурнай супольнасці. 

Эканоміка не прычына, а вынік нашай унутранай несвабоды. Кожная ўлада баіцца эканомікі, кажа што эканоміка ўсяму галава, таму ўхваляе колькасць замест якасці, аднастайнасць - замест разнастайнасці, страх - замест любові. Эканоміка Беларусі застаецца калектыўнай, стратнай і бюракратычнай па сваей сутнасці, бо каля 90% бюджэта краіны фінансуецца прадпрыемствамі. Такая эканоміка, што генерал без войску. Так было заўседы. Змяняліся толькі абставіны, антураж, рыторыка за якімі - роспач, падман, злачынствы і комплекс "маленькага” чалавека. Дзе тая антыэканоміка, якая дапаможа ўзняцца над абставінамі жыцця? Яна есць, яна нейдзе побач, чакае свайго трыюмфу. >>>

• Чтобы получить доступ к эффективности следует сделать ставку не на норму, а инвестиции. В отличие от цены – ставка персонифицирована.
  
• Принцип новой эффективности:
  вход в эффективное пространство является инвестицией (не затратой и не кредитом).
  
• Поиск и приумножение эффективности - есть движение в сторону альтернативных решений. Одним из таких решений является Интернет-сообщество управляемых покупок 
  
  
  

Уязвимость традиционного клиентоориентированного кредитования

▪ Банковская процентная ставка является продолжением обязательств банка перед вкладчиками и другими займодавцами, поэтому собственные приоритеты кредитополучателя всегда являются лишними и враждебными банку.

▪ Банковский кредит составляет не более 50% размера текущих возможностей клиента (выручки или заработной платы), поэтому имеет низкий коэффициент полезного действия.

▪ Выпуск банковских ценных бумаг не сопровождается адекватным ростом платежеспособности резидентов экономики, поэтому ориентирован на внутреннее перераспределение ресурсов, которое не создает добавленной стоимости. >>>

Ідэя. Замкненыя сістэмы неканкурэнтныя, нават калі ім удаецца прыцягнуць на свой бок уплывовых інвестараў, крэдытораў і авантурыстаў. Альтэрнатыву, як і шчасце не шукаюць, ад яе адштурхоўваюцца.

Замкненыя сістэмы маюць вялікія амбіцыі, бо абапіраюцца на закон і кантралюемы парадак. Законнасць (норма, цана) з’яўляецца падмуркам эффектыўнасці любой замкненай арганізацыі. Праз законнае размеркаванне "унутранага” і нейтралізацыю "знешняга” можна адчуць сябе гаспадаром тэрыторыі. Знешнее – гэта заўседы стыхія, хаос, пагроза бяспецы, верагодны крызіс, патэнцыйная апазіцыя, таму небяспечным "знешнім” робіцца любая субстанцыя, якая дрэнна стасуецца з законам. "Знешнее марыць стаць унутранным” – так разважаюць адэпты стабільнасці і парадку. Таму "унутранаму” трэба абараняцца, вырабляць антыкрызісныя меры, перацягваць знешніх агрэсараў у склад іерархіі.>>>

Вследствие многочисленных административных реформ, осуществляемых в европейских странах с конца 80-х - начала 90-х годов, возник термин «новое государственное управление (НГУ) » [1]. В основе НГУ лежит предположение (по аналогии с частным сектором) о возможности перехода с контроля за использованием централизованных (закрытых) бюджетов и смет на открытое взаимодействие и контроль за результатами. В государственных программах, ориентированных на результат, основная деятельность происходит за пределами текущих мероприятий, в зоне проектных решений с заинтересованным кругом заказчиков, подрядчиков, частных инвесторов, кредиторов, выгодоприобретателей, адресатов-бенефициаров и конечных пользователей, на которых непосредственно воздействует программа. И здесь выделяется новая тенденция: вовлечение не только государственных, но и негосударственных акторов [2] в процесс формирования и реализации целевых программ.

[1] Новое государственное управление характеризуется набором параметров, прежде всего, ориентированных на результат и регулярное взаимодействие вовлеченных сторон по «горизонтали».
[2] Актор - участник преобразований, движимый собственными мотивами и обладающий для этого соответствующим опытом и ресурсами.

Представленная концепция программы развития автомобильного транспорта Республики Беларусь отражает идеи и принципы «нового государственного управления», содержит ряд оригинальных подходов, которые способны нейтрализовать проблемы узковедомственного вертикально-ориентированного планирования.

Цячэ рака жыцця - розная, непадкантрольная, вольная ў заваротах, уздымах і спусках, па-свойму адбітная, месцамі глыбокая.  Яе нельга вычарпаць, падзяліць на карыснае і лішкавае, прыдаць форму. Непадзельнасць ракі, блытаніна ў аператыўным і перспектыўным , "добрым” і "дрэнным”  робіць яе адначасова грахоўнай і жывой. Раку бачыш, але на ўзроўні далягляду. Яе нявыразныя, размытыя формы надхняюць і заварожваюць адначасова. Між тым эканоміку захапляе  не рака жыцця (чалавек), а яе водны рэсурс (выбарнік). Чарпак эканомікі на законных падставах чэрпае з ракі жыцця яе водны актыў,  каб ператварыць у голас выбарніка, запіхнуць яго ў  скрыню законнага прымусу,  зрабіць складнікам чужых амбіцый. (гл. Малюнак).

 
Нельга аб’яднаць дзве якасці, але гэта можна зрабіць з галасамі выбарнікаў: 1+1=2. Усе проста і ў такой жа ступені вульгарна.  Закон эканомікі – гэта закон банальнага складання, стратэгія вялікага аптымізму і грэбання дэталямі. Любая сутнасць, якая  падпадае пад прэс закону перастае быць інвестыцыяй. Інвестыцыі заўседы пужаюць эканоміку, таму мільены людзей паўстаюць перед намі ў выглядзе збянтэжаных і прыніжаных эканамічных адзінак.
 
Задаю сабе пытанне: чаму голасы выбарцаў маюць аднолькавую гучнасць, не назапашваюцца, не пераходзяць у спадчыну, не з’яўляюцца інвестыцыяй, не прыносяць дэвідэндаў, не ствараюць сацыяльных і дзелавых альянсаў, не ўзнімаюць у гару свае сямейныя бюджэты, а аддаюць ініцыятыву танным спекулятыўным  паліттэхналогіям, накшталт, "гражданского долга”?

Няма адказу, але есць разуменне таго, што  анты-выбары – гэта разліў ракі жыцця, экспансія сямейных амбіцый, легалізацыя інтэлектуальных капіталаў. Адбітны выбарца раз у чатыры гады нейтралізуе смецце, змывае бруд, робіць жыцце канцэптуальным, а сямейны бюджэт заможным. Выбарцы прапануюць свае доўгатэрміновыя інтэлектуальные інвестыцыі ў сумесную дзейнасць с тымі, хто можа прапанаваць бізнес-план, унесці аванс і выйсці на мяжу эфектыўнасці.

Здаецца мы павінны зразумець, што народна-уладавая дэмакратыя – есць тупік для сям’і, яе духоўных і прафісійных капіталаў, мітусня вакол чужых амбіцый, марнатраўства часу. Новыя выбары, лозугі і дэмаршы – чарговыя сведкі інертнасці і шаблоннасці эканамічнага мышлення.  Выйсце есць, але як цяжка з бруднай лужыны  адбудаваць раку свайго жыцця.

Экономическая свобода не может быть полноценной, пока деньги являются государственными.
Фридрих.А. Хайек, экономист, лауреат Нобелевской премии



Каждая дееспособная часть власти или народа находится в патологическом страхе потерять связь с правительственными (официальными) деньгами, с такой же степенью страха мы воспринимаем любую некомпетентность чиновников, которая в один миг может нейтрализовать наши многолетние cбережения.  Закон производства, освоения и распределения официальных денег делает частную жизнь каждого из нас контролируемой, зависимой и должной. Парадоксально, но респектабельным резидентом экономики является тот, кто больше всех заинтересован в экспансии официальных денег на территорию частной жизни. Благодаря официальным платежным средствам удается нейтрализовать частную инициативу и получить интерес, обозначаемый словом "рост". С точки зрения экономики любая реальность должна приобрести черты официальности, чтобы стать проблемой "роста", а проблема "роста"– долговым обязательством, так называемым законным платежным средством. 

Официальные деньги - всегда  долги, а все кто с ними соприкасается автоматически становится должником правительства. Экономике нужны влиятельные должники, способные из малых долгов сделать большие. Для заангажированного клиента экономики важно непрерывно расти, производить долги во всё возрастающих масштабах. Идеальная ситуация: получить в банке кредит под залог приобретаемого завода и стать собственником денежной выручки, т.е. больщих денежных обязательств, часть из которых можно вернуть банку и правительству, а остальную - сделать законно децентрализованными. Официальные деньги правительства создают прецедент делегирования - децентрализации официальных денег, то что соотносится с понятием интереса или прибыли. 

Прибыль всегда подозрительна, так как делается правительственными деньгами. Любой правительственный закон о прибыли является подозрительным, потому что власти рано или поздно начинают злоупотреблять своим квазимонопольным положением «делать деньги» и тяга к росту рентабельности (децентрализации официального) побеждает. Ф. Хайек в книге «Частные деньги» даёт понять, что правительственная прерогатива на выпуск денег – делает частную жизнь каждого из нас несвободной и случайной.  Почему? Полагаю, что государственные деньги узаканивают раздел между рабочим и свободным, режимным и случайным, законным и антизаконным, своим и чужим, богатым и бедным.

Простой пример правительственного нигилизма. Официальные деньги сумму отношений, например, 2+2 делают банальной суммой чисел, равной 4, устраняя на своём пути - связи, структуру, приоритеты, частности. Официальной интерпретации жизни нужна ясность, порядок, однозначность. Модель правительственного оптимизма не оставляет места частному капиталу - разнице между 4 - (2+2). В зоне правительственных денег (а других  зон и не бывает) свобода становится формальностью, дисертом, отвоеванным правом. Если на коротких забегах и при небольших покупках это не так заметно, то при покупке дорогих вещей (большой дозе) официальные деньги становятся смертельными.

Вывод №1. Эффективным можно признать то, что делается без посредничества официальных денег -  эмитируется под залог частного финансового и интеллектуального капитала. 

Продолжение следует.